Родителей не стало, когда ей исполнилось восемь. Католический приют принял Лиз Харди под свою опеку, и там монашки... ну, они находили свой способ усмирять расшумевшихся воспитанников. Таблетки. Успокоительные, что-то вроде того. Скука одолевала подростка невыносимо. Однажды забрела в подвал. Там была комната. В ней сидел пожилой работник, звали его Шайбель, и он двигал какие-то фигурки по доске с черными и белыми квадратами. Девочка застыла. Завороженная происходящим, она начала упрашивать старика, почти молила показать, как во все это играть. И знаете что? Буквально несколько часов понадобилось ей, чтобы разобраться во всех тонкостях. На следующий день... Шайбель проиграл. Своей ученице. А она потом лежала ночами и прокручивала в голове партию за партией, передвигала невидимые фигуры на потолке спальни. Кто-то взял ее под опеку. Новая семья означала новые возможности. Мастерство росло стремительно, и вот уже вся Америка знала ее имя как сильнейшего шахматиста страны. Впереди маячила главная цель. Боргов. Чемпион мира. Их встреча была неизбежна.